Назад
Главная

карта сайта
http://zaluzi.kiev.ua/

ЕДИНОБРАЧИЕ

Эта философская преамбула послужила основой для многочисленных теорий, суть которых можно однозначно свести к такому заключению: «Мужчина самой природой предназначен быть господином в семье. В связи с тем, что поле его деятельности намного шире сферы своей семьи, он, в отличие от женщины, имеет право на интимную жизнь до брака и на супружескую неверность: для его жены все это является бесчестием и никогда не прощается». Политика мужского превосходства проводится в капиталистическом обществе и в настоящее время. Вот как, например, пишет по этому поводу французский социолог Ж. Эзерт в своей книге «Общая социология»: «Мужчина, от природы беспокойный умом и телом, предпочитает действовать свободно; следовательно, ему нужна помощь, которая дала бы ему волю, освободив от забот домашнего хозяйства. Женщина подчиняется этой участи потому, что ее физические недостатки и забота о ребенке, который является ее идеалом, вынуждают ее быть привязанной к дому, нравится ей это или нет. Таким образом, оба скрепляют сделку, не равную, но верную, делающую сотрудничество предпочтительнее, чем жизнь врозь».

Но одно дело теории, а совсем другое — сама жизнь. Характер развития капиталистического общества не позволил прочно удерживать неравноправие женщины. По мере роста ее экономической и духовной самостоятельности, женщина все острее воспринимала свое униженное положение, и это явилось главным источником слабости и непрочности капиталистической моногамии. «В наше время, при существующих законах и обычаях в Западной Европе,— писал более ста лет назад французский писатель В. Гюго,— брак приводит ко лжи. В его основе лежит расчет, а не любовь... В большинстве случаев то, что называется браком, является прелюбодеянием, а то, что называют прелюбодеянием, именно и является браком». Капиталистическое общество вынесло окончательный приговор средневековой нравственности. Существовавшая ранее семейная мораль, требовавшая пожизненного единобрачия, лицом к лицу столкнулась с наличием внебрачных любовно-интимных отношений. И хоть общественное мнение сохраняло определенную инерцию относительно половой морали, с каждым годом все большее распространение получали супружеская измена и прелюбодеяние. Эти органические пороки буржуазной семьи с большим реализмом описали О. Бальзак, Б. Шоу, Э. Золя, О. Мирбо.

В своем романе «Дневник одной камеристки» Октав Мирбо ярко нарисовал портрет разлагающейся буржуазной семьи, в которой жена жила в полном разврате, ее муж постоянно имел тайные похождения с кокотками, а сын объезжал все притоны большого города. Осмысливая жизнь этой семьи, камеристка Селестина восклицает: «Пусть купаются в посеребренных ваннах и пусть красуются... Я их отлично знаю: внутри грязь».

Буржуазный образ жизни породил неразвитость духовных интересов человека среднего класса, как бы уравнивая богатство и бедность в их влиянии на брач-но-семейные отношения. Капиталистическое общество оказалось захлестнутым волнами «сексуальной революции», которая породила «новую половую мораль». Большой фактический материал, собранный известным американским сексологом А. Кинси выявил общие тенденции половых отношений в современном капиталистическом обществе. Наряду с устойчивым снижением проституции получили развитие добрачные сексуальные связи у женщин почти до уровня мужчин с одновременным уменьшением процента мужчин, требующих от женщин обязательной девственности к моменту вступления в брак. Его точку зрения разделяет западногерманский реакционный сексолог X. Шельский, который пишет, что «современная значительно ослабленная сексуальная мораль устанавливает или по крайней мере терпит без тяжелых социальных санкций огромное количество различных типов внебрачных половых отношений: от прочного бракоподобного сожительства и прочных добрачных отношений с одним только партнером, которые могут привести к браку, через различные случайные связи из мимолетной симпатии или чувственности, но без материальной выгоды до частой смены половых партнеров и «тайной», то есть непрофессиональной, но рассчитанной на получение денег, «проституции». Наряду с распространением свободных отношений, совершенно очевидно снижение их эротичности как неизбежного следствия низведения половых отношений до пошлой, легкодоступной и даже навязываемой «сексуальности». Аналогичную тенденцию очень точно подметил болгарский публицист Б. Райнов, отмечая, что «процесс усиливающейся сексуализации жизни вовсе не является результатом повышенного полового инстинкта. Напротив, он свидетельствует о его вырождении. Визуальный аппетит сегодняшнего западного эротомана — своеобразная компенсация его физиологической немощи».


На правах рекламы: